Молли сжалась на диване в напряженный комок.

— Это мой любимый эпизод, — прошептала она, когда герой и героиня фильма на экране телевизора печально, но стоически пошли в противоположные стороны по Вестминстерскому мосту.

Карли, сидя на другом конце дивана, отправила в рот очередную порцию попкорна.

— Не пропусти это, Карли! Я каждый раз плачу. Смотри. Он слышит бой Биг-Бена, останавливается, и… — Молли всхлипнула. — Вот он оборачивается. — Она обхватила колени. — Видишь, какое у него лицо?

— Ох… — Карли приглушенно вздохнула. — Видно, что он ее очень-очень любит.

— Я знаю. Это так красиво. — Молли потянулась за носовыми платками, пока герой-красавчик стоял в одиночестве на мосту, расправив плечи, и ждал, когда женщина в длинной шубе обернется и посмотрит на него.

Карли схватила подушку и прижала ее к груди.

— Он пойдет за ней!

— Нет. Теперь все зависит от неё. Если она не обернется, он поймет, что она его не любит.

На экране телевизора остановился красный двухэтажный лондонский автобус, и героиня фильма в гламурной шубе длиной чуть ли не до земли поспешила к нему.

— Нет, — простонала Карли, когда женщина села в автобус и камера взяла очередной крупный план мрачного и опустошенного лица главного героя. — Не говори мне, что здесь грустный конец.

Молли поджала губы, чтобы не проговориться. На экране появилась панорама Лондона с высоты птичьего полета: серебристая, извилистая Темза, здание парламента, Биг-Бен, одинокая мужская фигура на Вестминстерском мосту и отъезжающий красный автобус.

Карли хмурилась. Молли крепче прижала колени к груди, радуясь тому, что ее подруга пребывает в напряженном неведении.

Камера поднялась выше и замерла, лондонский автобус стал размером со спичечную коробку. Звуки города сменились музыкой: роскошные и мучительно-красивые скрипичные переливы.