– Это он! Голову даю на отсечение, убийца – он!

Рорк усмехнулся, но ничего не сказал. Реакция же­ны на пьесу была интересна ему не меньше, чем проис­ходящее на сцене. Ева подалась вперед, вцепившись ру­ками в хромированные перила директорской ложи, и буквально ощупывала взглядом сцену. Но в этот мо­мент занавес пошел вниз, и наступил антракт.

– Это Воул, – безапелляционно заявила Ева. – Именно он убил женщину. Размозжил ей голову, чтобы захапать ее денежки.

Рорк разлил по бокалам шампанское из бутылки, охлаждавшейся в серебряном ведерке со льдом. При­глашая жену на открытие первого сезона в своем новом театре, он не знал, какова будет ее реакция на пьесу об убийстве. И теперь был весьма доволен, что она про­никлась духом пьесы.

– Может, ты и права.

– Не «может», а права. Уж я-то в этом разбираюсь!

Ева взяла длинный, словно флейта, бокал и посмот­рела в лицо мужа. Что это было за лицо! Казалось, оно вырезано резцом какого-то загадочного скульптора, которому подвластны тайны магии. Его невероятная кра­сота заставляла сжиматься сердце любой женщины. Темная копка волос, тонкие черты, идеальные губы, которые теперь были изогнуты в подобии улыбки… Он протянул руку и кончиками длинных пальцев прикос­нулся к волосам жены. При взгляде в его глаза – горя­щие, пронзительно синего цвета – у Евы до сих пор за­мирало сердце. Она не переставала удивляться, как мужчина одним только взглядом может довести ее до такого состояния.

– На что ты смотришь? – спросила она.

– На тебя. – В этой простой, казалось бы, фразе, произнесенной с легким ирландским акцентом, было собрано все волшебство миря. – Я люблю на тебя смотреть.

– Правда? – Ева склонила голову набок. Она на­слаждалась, думая о том, что впереди – беззаботный вечер, который они проведут только вдвоем. – Значит, ты не против того, чтобы подурачиться?