Рорк поставил бокал с шампанским и пробежался пальцами вверх по стройной ноге жены – до того места на бедре, где заканчивалось ее короткое платье.

– Прекрати, извращенец!

– Но ты же сама попросила.

Ева засмеялась и подала мужу его бокал.

– Половина зрителей в этом твоем театре и без того смотрят в бинокли не на сцену, а на нашу ложу. Им ин­тересен Рорк, а уж потом – все остальное.

– Нет, они смотрят на мою красавицу жену – луч­шего в городе сыщика, которому удалось положить ме­ня на обе лопатки.

Как и ожидал Рорк, Ева фыркнула, а он, воспользо­вавшись этим, подался вперед и на мгновение прижал­ся губами к ее губам.

– Держи себя в руках! – с притворной строгостью предупредила она. – Иначе нам придется уйти, не до­ждавшись окончания спектакля.

– Но мы же фактически молодожены! А молодоже­нам ничуть не стыдно целоваться на глазах у посторон­них.

– Можно подумать, тебя волнует, что стыдно, а что не стыдно! – Ева положила руку на грудь мужа и ото­двинула его на безопасное расстояние. Затем она отвер­нулась и стала рассматривать зал.

Ева плохо разбиралась в архитектуре и дизайнерском искусстве, но это помещение буквально дышало роскошью. Наверняка Рорк привлек лучшие умы и таланты, чтобы вернуть старому зданию его былую славу. Пока продолжался антракт, сотни зрителей входили и выходили из огромного зала, и их голоса сливались в глухой непрекращающийся гул. Некоторые были оде­ты так, чтобы сразить прочих модников наповал, другие щеголяли в обычных кроссовках и безразмерных пид­жаках а-ля ретро – последний писк моды нынешней зимы.

Расписанные потолки, парящие на недосягаемой высоте, мили красного коврового покрытия, акры по­золоты – театр был отделан в соответствии с пожеланиями Рорка. Впрочем, вообще все, чем он владел, бы­ло сделано в соответствии с его желаниями, а владел он, похоже, чуть ли не всем, что можно купить за деньги.