- Я сделаю все, что смогу.

- Буду вам очень благодарна. Пошли, Пибоди.

Все трое пересекли сцену и прошли за кулисы. Там повсюду рыскали люди в полицейской форме, а штатские либо попрятались за закрытыми дверями, либо испуганно, как овцы, сбились в маленькие кучки.

- Как ты полагаешь, каковы шансы на то, что пресса не пронюхает об убийстве до завтрашнего утра?

Пибоди взглянула на Еву.

- Мне кажется, нулевые. Но, боюсь, и это чересчур оптимистичный прогноз.

- Да, похоже, ты права. Офицер! - окликнула она одного из полицейских. - Поставьте постовых у каждой двери, у каждого выхода.

- Уже сделано, лейтенант.

- Из здания не имеет права выйти никто, даже полицейский. И внутрь никого не впускать, особенно репортеров. Ясно?

- Так точно, лейтенант.

Коридор сузился. Ева с любопытством рассматривала таблички с именами на дверях. Найдя табличку с именем Айрин Мансфилд, она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Первым, кого она увидела, был Рорк, сидевший на небесно-голубой кушетке и державший за руку Айрин Мансфилд. Актриса еще не успела разгримироваться, но даже размазанный от слез грим не мог испортить ее неземную красоту.

Взгляд Айрин метнулся к Еве, и глаза ее наполнились ужасом.

- О боже! О господи! Меня арестуют?

- Мне нужно задать вам несколько вопросов, мисс Мансфилд.

- Мне не разрешают переодеться! Говорят, что нельзя! Но на мне его кровь... - Она прижала дрожащие руки к груди; ее театральный костюм действительно был испачкан кровью. - Я этого не вынесу!

- Приношу извинения. Доктор Мира, не поможете ли вы мисс Мансфилд переодеться? А Пибоди возьмет костюм и упакует его.

- Разумеется.

- Рорк, выйди отсюда, пожалуйста. - Ева отступила к двери и распахнула ее.

- Не волнуйся, Айрин, лейтенант во всем разберется.