«Но о чем же здесь идет речь в таком случае?» – мысленно задался вопросом Бен, протирая стекла очков. Он снова водрузил их на переносицу и подался вперед. Что же Джон Уезерби такое откопал?

У меня имеется лишь один повод, чтобы браться за перо, пока я еще жив, и да смилостивится Бог надо мной, но в этом я испытываю потребность большую, нежели утверждал выше. Я пишу с той лишь целью, чтобы мой сын все понял. Ему должны стать известными факты событий, имевшие место, а также то, что я о них думал. Должно быть, он слышал разные домыслы о том, что произошло в тот день. Я хочу, чтобы он узнал правду.

– Провалиться мне на этом самом месте! – прошептал Бен. – Джон Уезерби, думаю, вряд ли ты отдаешь себе отчет в том, что тебе удалось раскопать! Боже мой, это не просто археологическая находка. Это важнее, чем хорошо сохранившиеся для музея свитки. Похоже, ты нашел чью-то последнюю исповедь. К тому же она несет с собой проклятие! – Бен покачал головой. – Просто невероятно…

Стало быть, эти слова предназначены для твоих глаз, мой сын, где бы ты ни оказался. Друзья знают, что я добросовестный человек, и, совершая этот последний шаг, я останусь верным своей черте характера. Эти бумаги будут храниться для тебя, мой сын, в качестве моего завещания, ибо мне больше почти нечего оставить тебе в наследство. Когда-то я мог бы завещать тебе огромное состояние, но теперь от него остался один прах, и в этот самый мрачный час я могу оставить тебе лишь то, что тревожит мою совесть.

Хотя я знаю, что пройдет немного времени, и мы снова воссоединимся на Сионе в Новом Израиле, я, тем не менее, постараюсь спрятать эти свитки так, точно им суждено храниться вечно. Не сомневаюсь, ты вскоре найдешь их. Однако случится ужасная трагедия, если они погибнут до того, как предстанут перед твоим взором. Поэтому я взываю к Моисею оказать свое покровительство и сберечь их.