«Покровительство Моисея?» – эти слова отдались в сознании Бена. Он снова бросил взгляд на начало папируса, прочел несколько первых строк и смутно распознал проклятие, содержавшееся в Ветхом Завете.

В сопроводительном письме к фотокопиям свитков, обнаруженных Уезерби, говорилось, что он и его команда неожиданно сделали археологическое открытие огромной важности. Однако теперь Бен сообразил, что старый доктор Уезерби, видно, еще не совсем понял, что именно он обнаружил.

Бен Мессер, на долю которого выпало переводить эти свитки, ожидал, что ему придется иметь дело с религиозными текстами – отрывками из Библии. Чем-то вроде свитков Мертвого моря. А это что? Нечто похожее на дневник? К тому же проклятие?

Он был ошеломлен. Что же, черт возьми, все это означает?

Мой сын, сейчас я молю Бога Авраама, чтобы он привел тебя к тайнику этого сокровища, оставленного нищим человеком. Что есть сил я молю всем сердцем и с большим отчаянием, чем бы я молил его смилостивиться над моей душой, о том, чтобы скоро настал день, когда ты, мой сын, прочтешь эти слова.

Не суди меня, ибо это во власти одного лишь Бога. Лучше думай обо мне в трудные часы и помни, что я любил тебя больше всех. А когда наш Мессия явится у ворот Иерусалима, внимательно всмотрись в лица тех, кто пойдут следом за ним, и, если на то будет Божья воля, среди них ты узришь лицо своего отца.

В полном изумлении Бенджамен откинулся на спинку стула. Это совершенно невероятно! Боже мой, Уезерби, ты оказался прав лишь наполовину. Нет сомнений, эти свитки ценны. Они представляют археологическую находку, которая потрясет «цивилизованный мир». Это точно. Но ты нашел и кое-что другое.

Бен почувствовал, что его охватывает волнение. Ты нашел нечто большее…

Чтобы немного размяться и восстановить кровообращение, тридцатишестилетний палеограф встал, подошел к окну и прижался лбом к стеклу. Помимо своего отражения – очки в роговой оправе, светлые волосы и гладкое лицо, – помимо смутных очертаний кабинета, он увидел, как яркие огни западного Лос-Анджелеса мигают ему в ответ.