Ее дизайнеры с безразличием перепутали разные периоды, что очень обижало начитанную Хизер. Таким образом, новобрачные заняли викторианский свадебный номер с огромной кроватью и позолоченной мебелью, весь увешанный репродукциями, такими же притворными, как и ее замужество. Это не был брак по любви, и они оба знали об этом, хотя в глубине души у нее еще теплились идеалистические мысли. Она была романтической, мечтательной особой, привыкшей жить в мире книг. Она надеялась, что замужество воплотит многие ее мечты в жизнь. Но этого не случилось. Чарльз был здорово пьян, когда лег в постель. Она понимала, что он много выпил, но не думала, что так много. Она пришла после ванной, надушенная, в прозрачной ночной рубашке и белье от Жанет Ригер, волосы ее струились по плечам. Она с нетерпением ждала его, желание и страх боролись в ней.

– Боже! Я, кажется, выпил немножко лишнего, – признался он, повалившись на кровать. – Но не важно. Надо заниматься делом.

Он расстегнул свою шелковую пижаму и, к ее изумлению, начал, стиснув яйца одной рукой, массировать член другой.

Даже сейчас память возбудила ее. А тогда она беспокойно двигалась, опуская свою ночную рубашку и обнажая грудь, лаская себя, причем ее пальцы дрожали при каждом соприкосновении, трогая свои соски, так что они поднялись и стали твердыми. Загадочная и тревожащая боль ощущалась между ног. Она взглянула на член Чарльза. Он оттягивал на нем кожу так, что из складок долгой плоти появлялась округлая головка, которая увеличивалась, краснела и пульсировала. Для нее было очевидным, что он сосредоточился на том, чтобы заставить свой орган увеличиться. Ей хотелось взять его руками, прикоснуться к нему губами, ласкать его, сосать его. Ее соски торчали, ее трепещущая вульва вся истекала соками. Ее голова кружилась от фантастических желаний: ей хотелось, чтобы он тоже сосал ее, чтобы он ласкал ее промежность, которая настойчиво болела, чтобы его пальцы и губы прикасались к соскам. Она хотела ощущать его руки везде, в самых потаенных местах ее тела.