Она плотно зажала шелковый подол между бедрами, потирая потаенные губки, но это лишь ненадолго развлекло ее. Сегодня ей требовалось нечто большее, чем просто мастурбация. Она вскочила на ноги и принялась беспокойно расхаживать по комнате гибкой кошачьей походкой, подстегиваемая вдруг возникшим неудержимым желанием, словно породистая сиамская кошка во время течки.

Иногда она тосковала по пьянящей суете мира кино – премьерам, светским приемам, вечеринкам, любовным приключениям. Но здесь, в родных стенах, она обладала всем необходимым, чтобы компенсировать ее отсутствие: неограниченный выбор партнеров, прекрасные возможности для совершенствования своего мастерства, техника, декорации, сценарии, костюмы – все секретные аксессуары в области, в которой она была многоопытным экспертом.

Она пересекла комнату, мягко ступая босыми ногами по толстому персидскому ковру, пальцами ног ощущая его плюшевую глубину, и вышла в холл. Здесь контраст черно-белых керамических плиток заставил ее с удовольствием поежиться от холода. В этом был весь секрет – испытать крайности ощущений. Боль и наслаждение доставляли ей равное удовольствие. Она поднялась по великолепной лестнице с перилами в виде извивающихся змей в свои собственные апартаменты, которые было дозволено увидеть лишь немногим избранным.

Эти покои были ее логовом, ее царством, роскошно и экстравагантно обставленные и выдержанные в готическом стиле. Высокие стрельчатые окна были задрапированы бархатными гардинами с тяжелыми, окаймленными бахромой ламбрекенами и завязками с кисточками, достигавшими фута в длину. Бесценные восточные коврики и пледы были разбросаны словно островки на блестящих волнах паркета. Изощренно украшенные венецианские зеркала многократно отражали сцену. Хрустальные капли гирлянды центральной люстры отбрасывали радужные отблески с замысловато сводчатого, словно в храме, потолка.