Кажется, слухи о моей репутации уже успели просочиться и сюда! Беатрис усмехнулась, беря бокал шампанского с подноса. Как старательно дамы прячут от меня своих мужей! Неужели им еще никто не сообщил, что при всей моей распущенности я не интересуюсь чужими мужьями?!

Ироническую ухмылку на чувственных губах Беатрис попыталась спрятать за бокалом с шампанским.

– Привет, Бетти, солнышко! – услышала она за спиной знакомый голос.

– Питер! – радостно воскликнула Беатрис, оборачиваясь. – Неужели хоть одно приятное лицо! – уже тише добавила она.

– Я тоже очень рад тебя видеть, – Питер широко улыбнулся и, тоже понизив голос, сказал:

– Кажется, тебе уже наскучил высший свет?

– А что делать? – Беатрис пожала точеными плечами, игриво прикрытыми газовым шарфом кораллового цвета. Он был точь-в-точь подобран к платью из шелка. – Моему детищу нужна поддержка в лице этих богатых дам и господ. Мне надо развиваться, мой милый!

– Ты все так же до самозабвения влюблена в свой салон?

– Что значит «до самозабвения», Питер? – улыбнувшись, поинтересовалась Беатрис.

Он пожал плечами.

– Только то, из-за чего мы с тобой расстались пять лет назад.

– Если ты о том, что я все свои силы отдаю «Счастливому дню», то мы уже не раз и не два обсуждали этот вопрос. И когда были вместе, и когда расстались. Мне жаль, Питер, – тихо добавила она.

– Мне тоже иногда очень жаль, – ответил Питер.

Беатрис увидела, в его глазах боль и сочувственно спросила:

– Ты все еще вспоминаешь… о нас?

– Иногда. Знаешь, я ведь сильно к тебе привязался. Мне до сих пор бывает очень плохо без тебя, Бетти.

– Ты тоже мне очень дорог. До сих пор дорог, Пит. Мне кажется, что ты мой единственный друг. И уж точно единственный мужчина, с которым я нормально простилась.