Дело в том, что места эти распределялись в соответствии с удивительными обычаями, давно устоявшимися в этой больнице. Решение принимала комиссия из наших же врачей, для которых это было последней возможностью отплатить нелюбимым студентам. Здесь беспощадно браковали выскочек, всегда сидевших в первом ряду и задававших лектору вопросы, ответы на которые знали сами; такая же участь ждала не в меру серьезных молодых людей, которые читали «Нью стейтсмен»

— Боюсь, юноша, что диплом создал у вас преувеличенное мнение о собственной персоне, — сухо промолвил секретарь. — «Британский регистр» насчитывает восемьдесят три тысячи квалифицированных медиков, а это означает, что вы укрепили мощь нашего здравоохранения менее чем на одну восьмидесятитрехтысячную. Что ж, если вам не по душе армия, то как насчет британских колоний?

Однако затем в больнице Святого Суизина неожиданно проявили непоколебимую уверенность в своих доморощенных специалистах, и уже на следующий день меня назначили младшим ассистентом профессора в травматологическом отделении.

— В ближайшее время тебе все равно не позволят резать живых людей, — злорадно заявила моя хозяйка, пока я, трепеща от возбуждения, укладывал свои нехитрые пожитки. — Прежде новичкам позволяли потрошить хотя бы бедняков без гроша за душой, но сейчас наше правительство все же положило конец этому чудовищному разгулу.

— Я уже достаточно квалифицирован, чтобы резать кого угодно, — горделиво возразил я. — Впрочем, начинают все с пустяков: шишки, кисты там всякие, гнойники, — потом следуют варикозные вены и грыжи, а вот после первого аппендицита уже вообще все пути открыты.

В ответ послышалось презрительное фырканье:

— Ни за что не позволила бы тебе оттяпать что-нибудь у меня!