— Прошу запомнить, мэм, что теперь перед вами дипломированный специалист, а не какой-нибудь подготовишка, — с достоинством произнес я.

— Ах, извините, доктор, — расшаркалась старая ведьма. — С вас двенадцать шиллингов и шесть пенсов за поломанную мебель.

Работа в травматологическом отделении клиники котировалась чрезвычайно низко, превосходя в престижности разве что подразделение дерматовенерологии. Пациентов — а большую их часть составляли жертвы непрекращающейся войны пешеходов с водителями — принимали в самом обыкновенном перевязочном пункте: с ними без труда справился бы самый завалящий фельдшер.

Однако, переступая на следующее утро порог клиники, я ни о чем подобном не думал. В конце концов, разве не каждый унтер-офицер мыслит себя полковником? Так и я с куда большей ясностью представлял венец своей карьеры, нежели ее начало. Я уже видел себя главным хирургом больницы Святого Суизина, на которого со всех сторон золотым дождем льются награды, премии и почетные звания.

— Эй! — услышал я со стороны чей-то оклик, продвигаясь в свеженакрахмаленном белоснежном халате к дверям травматологического пункта. — Эй, постой, старина! Одну минутку!

Я обернулся и тут же узрел первое препятствие для осуществления своих блестящих планов. Это был Бингхэм, второй младший ассистент профессора хирургии. Прыщавый и бледный, вечно нечесаный очкарик, которому до сих пор никто не давал на вид больше семнадцати. На передних скамьях он, правда, никогда не сидел, но зато однажды ухитрился выиграть премию декана по прикладной анатомии и с тех пор никогда и нигде не расставался со свежим выпуском «Ланцета», торчавшего из кармана наподобие флажка, и парой толстых книг. В обеденный перерыв он относил книги в библиотеку, где закусывал бутербродами с сыром, а заодно собирал с залежавшихся справочников вековую пыль, которой затем щедро делился в травмпункте с пострадавшими. По субботам, когда библиотека не работала, он перемещался в музей хирургической патологии, на полках которого, словно забытые вещи, хранились в толстостенных стеклянных банках человеческие органы, и разгуливал вдоль стеллажей с книгами под мышкой. Подмышка вообще, по-моему, служила главным местом, откуда Бингхэм черпал свои познания.