— Привет, дружище! — проорал он, хватая меня за локоть. — Как я рад, что тебя тоже в травмпункт засунули! А я-то думал-гадал: кому это место достанется? Представляешь, каково мне пришлось бы, возьми они сюда вместо тебя какого-нибудь другого обал… то есть, я хотел сказать, просто обалдуя? Мы же с тобой поладим, да, старик? Мы ведь старые знакомые.

— Да, конечно, — поддакнул я. Без особой, впрочем, радости.

— А здорово все-таки, а? — весело прокудахтал Бингхэм.

— Что здорово?

— Ну, дипломы мы с тобой получили, и все такое. В том смысле, что теперь можно уже работать по-человечески. У меня в активе, например, есть два нагноившихся пальца, липома и четыре обрезания. — Бингхэм потер свои паучьи лапки, словно предвкушая лакомый ужин. — Сам проф вчера сунул голову в операц посмотреть, как идут дела, и заметил, что у меня твердая рука. Кстати, старик, он поинтересовался, почему тебя там нет.

— А с какой стати мне там быть? — изумился я. — Я только с сегодняшнего дня на работу вышел.

— Нет, старина, если строго смотреть на вещи, то с полуночи, — поправил меня Бингхэм. — Разве ты не шал? Впрочем, последнего пациента к тому времени уже увезли. Но я сказал профу, что ты вообще-то парень довольно надежный и, хотя уик-энды твои порой на несколько дней затягиваются, в конечном итоге ты возвращаешься. Я добавил, что в таких случаях готов за тебя безвозмездно отрабатывать.

Я устремил на Бингхэма ледяной взгляд:

— И что ответил профессор?

— Ничего, старина. Фыркнул только себе под нос и потрусил дальше.

— Понимаю.

Первый блин вышел комом. Чтобы рассчитывать на приличную карьеру, мне предстояло еще получить должность старшего ассистента и поработать уже в самой клинике под руководством нашего профессора хирургии. Назначение это через три месяца работы в травматологическом отделении получит лишь один из нас двоих. Второму же придется обивать пороги других медицинских учреждений.