Не пытаясь защищаться, Скотт поймал сорочку и выхватил ее из рук Дори.

      — Похоже, эта вещица прекрасно впитывает влагу, — сказал он, вытянув руку и разжав пальцы. Кусок атласа упал на пол, как бордовое перо страуса. Дори и Скотт молча наблюдали, как на ткани появилось мокрое пятно, которое увеличивалось, пока вся рубашка не намокла.

      Первой заговорила Дори.

      — Эта рубашка нравилась тебе на мне больше всего, — упрекнула она.

      На его лице появилась та самая усмешка капризного мальчика, которую Дори находила неотразимой.

      — Тебе она не понадобится.

      Взгляд девушки упал на ту часть тела Скотта, которая была готова подтвердить намек. Она многозначительно помолчала, затем самодовольно улыбнулась.

      — Надеюсь, не понадобится.

      Шум в ванной комнате разбудил Дори, но, сообразив, что Скотт еще здесь, она глубже зарылась лицом в подушку, пребывая в эйфорическом состоянии полусна, ожидая, когда он вернется и окончательно разбудит ее поцелуем.

      Сначала он поцеловал нежную кожу у нее за ухом, потом добрался до ее губ. Когда она наконец раскрыла глаза, он подсунул руку под ее шею и опустил голову на подушку рядом с ней. Их лица находились очень близко друг от друга; он улыбнулся ей и произнес:

      — Эй, соня!

      — Доброе утро.

      — Ты собираешься спать весь день или мы все-таки позавтракаем?

      Обняв его за шею, Дори хрипловатым голосом сказала:

      — Ни то, ни другое.

      Легкий поцелуй превратился в страстный и продолжительный. Дори закончила его неожиданно — она забралась на Скотта, пригвоздив его к кровати. Ее ладони скользнули по его рукам, и она переплела его пальцы со своими.

      — Ты мой пленник!

      Лежа на спине, он видел над собой лицо Дори и ее обнаженные груди. Скотт изогнул шею, чтобы прикоснуться губами к соблазнительной ложбинке между двумя холмиками.