— Кто знает… Как много хотелось бы мне вам рассказать, — прибавила она почти тоскливо.

— Я думаю, вы бессильны противостоять какой бы то ни было воле, стремящейся подчинить вашу. Поэтому вы беспокойны, как магнитная стрелка.

— Как странно, — промолвила она, останавливаясь.

— Что?

— То же самое сказал Зюссенгут.

Он заметил ее недоверчивый взгляд и пожал плечами.

— В сущности, то, что я сказал, очень банально.

— Нет, насчет магнитной стрелки.

— Я никогда не говорил с Зюссенгутом о вас.

— Это начинает меня тревожить, — прошептала Рената.

Они продолжали разговор, с виду поверхностный и в то же время полный значения, начав игру взаимного искания, в которой простые слова приобретают иной, скрытый смысл. Рената остановилась на перекрестке и сказала с восторгом:

— Здесь так хорошо, что мне не хочется идти дальше. И она крикнула подъехавшему кучеру, чтобы тот вернулся назад и подождал ее у ресторана.

— Посмотрите, как все сверкает и блестит! Это ласточки, там вверху? Солнце такое бледное, а лес фиолетовый. С этой стороны бескрайняя равнина. Когда я была ребенком, то думала, что за ней кончается свет и если туда дойдешь, то упадешь вниз, точно с крыши.

Анзельм задумчиво спросил, пользуется ли она полной свободой.

Она мечтательным взором посмотрела вдаль, потом ее лицо вдруг подернулось грустью, и она прошептала:

— Я ищу.

— Вы ищете?

Девушка повернулась к Вандереру и пристально посмотрела на него. Она побледнела, и взор ее принял выражение томительного ожидания.

— Я ищу человека, которому могла бы доверять. Испуганный этими простыми, но обязывающими словами, он безмолвно смотрел на нее.

— Видите, — тихо продолжала она, — вон там моя карета. Она принадлежит мне одной. Когда я езжу по улицам, то смотрю на встречные лица, мужские и женские. От женщин я давно уже ничего не ожидаю. Вы должны как-нибудь прийти к нам и познакомиться с моими сестрами и подругами. Тогда сами увидите, можно ли от них чего-нибудь ожидать.