Ее тело постоянно было полно огневого задора, требовавшего выхода, порой в самых неподходящих для этого ситуациях. Эта влюбленная парочка часто напоминала Амаранту Урсулу и Аурелиано из «Ста лет одиночества», которые занимались любовью в тех местах, где их заставал порыв яростной страсти. Барт и Лита предавались желанным утехам и на полу в гостиной, где их как-то раз чуть не застала прислуга, и на кухонном столе, с которого с гулким звоном падали хрустальные конфетницы и фарфоровые блюдца, и в саду, где под их телами стонали примятые гортензии. Однажды, сжигаемые изнутри всепоглощающим чувством, они занялись сексом в лифте многоэтажного здания, куда приехали по каким-то делам. Барт остановил лифт, и через десять минут они, растрепанные, румяные и счастливые, предстали перед недоумевающими людьми, которые долго и напрасно нажимали на кнопку. Как долго потом Лита и Барт смеялись, вспоминая эти удивленно-возмущенные лица и представляя себе, что сказали бы родители, узнав о том, как их «детки» проводят время.

Четыре года брак был для Литы и Барта легкой игрой без правил, законов и условий. Единственной непреложной истиной в этом союзе, аксиомой для обоих было взаимопонимание. Но пятый год принес с собой первый ветерок отчужденности.

Барт странно отдалился, укрывшись, как за стеной (правда, все еще фанерной, а не каменной), за обилием заказов, сделок, контрактов и клиентов. Лита почувствовала себя поразительно одинокой в мире своих грез и журнальных статей. Она-то считала себя самодостаточным человеком, она-то думала, что, находясь в одиночестве, всегда сможет найти себе достойное занятие. Лита обожала книги, и они периодически скрашивали ее выходные, проведенные без Барта, занятого делами, не терпящими отлагательства. Но книги — не всегда хорошее спасение от одиночества и от ревности, лирнейской гидрой копошащейся внутри.

Рождению гидры положил начало прием в честь очень удачной сделки, заключенной Бартом.