Хозяин гостиницы захлопнул дверцу, кучер щелкнул вожжами, и экипаж выехал со двора. Ричард снова выругался, раздосадованный тем, что его добыча ускользнула. Карета между тем добралась до конца деревенской улицы и повернула, но не налево, в сторону Крифа, а направо — по дороге, ведущей к Келтихэду.

Ричард нахмурился. По утверждению Джессапа, его кучера, эта узкая извилистая дорога вела к Макинери-Хаусу и никуда больше.

Раздался деликатный стук, и в комнату вошел Уорбис. Притворив за собой дверь, он объявил:

— Дама, которой вы интересовались, сэр, только что отбыла из гостиницы.

— Знаю. — Карета уже исчезла из виду, и Ричард отошел от окна. — Кто она?

— Мисс Катриона Хеннеси, сэр. Подопечная покойного мистера Макинери. — На лице Уорбиса появилось презрительное выражение. — Хозяин, невежественный язычник, утверждает, что она ведьма, сэр.

Ричард фыркнул и вернулся к зеркалу. Такая кого угодно обворожит. Но ведьма? В том, что произошло с ним морозной ночью на кладбище, не было никакого колдовства. На него нахлынули воспоминания о теплом податливом теле, его волнующих изгибах, нежных, сладостных губах и пьянящих поцелуях…

Воткнув булавку в галстук, он потянулся за сюртуком.

— Мы отправляемся, как только я позавтракаю.

Вид Макинери-Хауса существенно дополнил представление Ричарда о Шеймусе Макинери и последних годах жизни матери. Прилепившееся к обдуваемому всеми ветрами склону горы двухэтажное строение казалось вытесанным из скалы и напоминало скорее мавзолей, чем жилище. Впечатление холодной твердыни усиливалось отсутствием всякого намека на сад. Даже деревья, которые могли бы смягчить строгие линии здания, росли в значительном отдалении от него, словно боялись подступиться ближе.