На следующее утро Ричард поднялся рано. Он побрился и оделся, испытывая знакомое возбуждение — в предвкушении удачной охоты. Поправив последнюю складку на галстуке, он потянулся к бриллиантовой булавке, как вдруг резкий окрик достиг его ушей. Прислушавшись, он уловил отчетливый — хотя и приглушенный плотно закрытыми из-за зимней стужи окнами — цокот копыт по булыжной мостовой.

Стремительно шагнув к разрисованному ледяными узорами окну, Ричард выглянул во двор. Перед гостиницей стояла тяжелая дорожная карета. Конюхи придерживали двух сильных лошадей, нетерпеливо бивших копытами, пока слуги под надзором хозяина гостиницы прилаживали на крыше экипажа объемистый сундук.

Прямо под окном Ричарда распахнулась дверь, и на крыльце появилась дама. Он ничуть не удивился, узнав в ней свою давешнюю знакомую. Хозяин гостиницы бросился вперед и с почтительным поклоном отворил дверцу.

— Проклятие! — выругался Ричард, не сводя глаз с огненных локонов, рассыпавшихся по спине девушки.

Величаво кивнув, она забралась в экипаж. Тем временем во дворе появилась пожилая женщина, которую Ричард видел накануне вечером. Прежде чем сесть в карету, она оглянулась и подняла глаза. Взгляд ее уперся прямо в Ричарда, и он с трудом подавил желание отступить назад. В следующую секунду женщина отвернулась и последовала за своей спутницей.