Они сделали еще шаг, и Кайрен очутился в воде по грудь, намочив свою изумрудную тунику.

– Проклятие!

Несмотря на то что он не стремился к встрече с сестрами О'Ши, ему все же хотелось выглядеть их лордом, а теперь, когда он, похожий на мокрую крысу, полуутонувшую в бочке эля, появится в замке, его авторитету будет нанесен серьезный ущерб.

Выругавшись в очередной раз, Кайрен встал перед конем, чтобы уговорить строптивца идти дальше, но ему опять не повезло.

Он наступил на камень, покрытый скользким мхом, потерял равновесие, упал навзничь, и ледяная вода накрыла его с головой. Мало того, что на нем теперь не было ни одной сухой нитки, так он вдобавок ударился ягодицами о камень.

– Будь ты проклят!

Граф хотел встать, однако Ланселот беспокойно гарцевал вокруг хозяина, становясь на дыбы. Кайрен увидел в опасной близости от себя поднятые копыта, сделал попытку увернуться, но конь опередил его. Копыта угодили в живот... и ниже.

– Нет! – закричал он, и голос эхом отозвался у него в ушах.

Несмотря на холод, Кайрен почувствовал испарину. Правда, времени размышлять о том, что он превращен в евнуха, да еще четвероногой скотиной, не было. Он с ужасом смотрел на Ланселота.

Лошадиное копыто снова опустилось, попав ему между ног, и только чудом не задело ту часть, которая делала его мужчиной.

Кайрен с облегчением вздохнул, когда понял, что остался невредимым. Потом на смену облегчению пришла ярость, и он встал из воды, изрыгая проклятия.

– Ты лошадиное дерьмо! – рявкнул он на Ланселота. В ответ жеребец опустил голову и начал пить, совершенно игнорируя негодование и вконец испорченный наряд хозяина, чем привел Кайрена в еще большее раздражение.

Он поклялся, что первым делом отремонтирует мост. Потом проложит около болота новую тропу к дверям Лэнгмора на тот случай, если мост опять выйдет из строя. И если даже ему придется делать такую дорогу собственными руками, он ее сделает.