Судя по сцене, свидетелем которой Руперт стал при появлении в палате, она прекрасно могла о себе позаботиться. Должен ли он хоть что-нибудь для нее сделать, даже если чувствует себя вновь втянутым в одну из ставших уже традиционными историй? Слов нет, в последнее время он решил стать более прагматичным, но Флоренс действительно нуждалась в защитнике — ведь пока к ней не вернется память, она будет совершенно одинока. Кроме того, на этот раз Руперт имел все основания полагать, что оказанная ей помощь не приведет к тому, что опять придется менять номер телефона или прибегать к помощи закона, как это было в случае с Долорес Перейра, когда та стала слишком настойчива и надоедлива.

— А как насчет отпечатков пальцев? — спросил он. Пытаясь идентифицировать ее личность, представители власти взяли у Флоренс отпечатки пальцев. — Был ли от них какой-либо прок?

Она подняла на него взгляд, полный разочарования.

— Согласно словам миссис Пибоди, это не дало никаких результатов. Однако, как объяснила эта дама, в подобной ситуации нет ничего необычного. Это просто означает, что у меня никогда раньше не брали отпечатков пальцев.

Руперт вновь накрыл ее руку своей.

— В этом есть и своя хорошая сторона. По крайней мере, вы не преступница.

Происшедшая в Флоренс внезапная перемена была поразительной. Ее лицо вдруг приняло холодное, отстраненное выражение, совершенно непохожее на то, к которому он привык за последние несколько дней.

— Не преступница, но, вполне возможно, имею знакомых в преступной среде.

Руперт так не думал, и его несказанно удивило, что такое вообще пришло ей на ум. По роду своей деятельности ему частенько приходилось иметь дело со всевозможными представителями криминального мира и близкими к нему людьми, и он был в состоянии отличить черное от белого. Флоренс могла оказаться кем угодно, только не особой, находящейся не в ладах с законом, — в этом у него не было ни малейшего сомнения.