— Потому что, — сказал он бесстрастно, — ваш сын упомянут в его завещании.

Сэйвил откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз.

Я не сразу смогла заговорить.

— Как упомянут там Никки? — спросила я наконец.

— Я не знаком с подробностями, — ответил граф, — Могу сказать только, что мой кузен Джордж оставил вашему сыну какую-то сумму денег.

Я не сводила глаз с пламени в камине. Не радость переполняла мою душу, но отчаяние.

— Расскажите, если можно, подробнее о том, что случилось, — сказала я, чувствуя, что он по-прежнему внимательно смотрит на меня.

— Это произошло меньше недели назад, — услышала я. — Экипаж Джорджа перевернулся, ему раздавило грудь.

Сэйвил замолчал, ожидая, видимо, моего ответа.

— Как ужасно, — произнесла я, не поворачивая головы. — Действительно, ужасно.

— Да, — подтвердил он и продолжал:

— Бедняга был еще жив, когда его привезли домой. Мы уложили его в постель… я был там, видел все это… послали за доктором. Леди Девейн надолго лишилась чувств, а я оставался с Джорджем, пока ждали врача. — Сэйвил снова отпил вина. — Мне казалось, что он без сознания, но когда мы остались одни, Джордж внезапно открыл глаза, и в них было видно настойчивое желание… мучительная необходимость что-то сказать…

«Проклятие, — подумала я. — О, будь оно все проклято!..»

Сэйвил заговорил снова:

— Джордж произнес мое имя. Я с трудом его понимал, кровь шла у него горлом, но он упорно звал меня.

Пламя в камине колебалось, дрова потрескивали, оттуда шло тепло, однако я ощущала только холод. Холод от ожидания того, что сейчас услышу и от чего не смогу отстраниться.

— "Я здесь, Джордж, — так я сказал, наклонившись к нему, — здесь… Что я могу сделать для тебя?"

Произнеся эти слова, граф всем телом повернулся ко мне, как бы давая понять, что скажет сейчас самое главное — то; что я, вероятно, не хочу, но должна услышать.