Впрочем, уныло подумала Элери, у отца сейчас не больше оснований беспокоиться по этому поводу, чем обычно. После памятной встречи с Тоби в Лондоне она не желала разговаривать с ним даже по телефону, и через несколько дней он сдался. Теперь она работала шесть дней в неделю, так что о выходных в Лондоне с Вики не могло быть и речи. Она усиленно делала вид, что всем довольна, но иногда буквально задыхалась, чувствуя себя как в клетке, и тосковала по Джеймсу Кинкейду куда больше, чем по Тоби. В тот день, когда Джеймс впервые появился в «Нортволде», Элери достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что она готова проработать с ним столько, сколько он того пожелает. Но за несколько коротких минут Тоби играючи положил конец ее пребыванию в фирме, круто изменив всю ее жизнь.

Следующий день в кафе выдался довольно напряженным. По субботам в город за покупками стекалась вся округа, и находилось немало желающих зайти к Конти, чтобы согреться в холодный январский день. В середине дня Элери улучила несколько минут и села передохнуть с чашечкой кофе в тесной комнатушке позади стойки, как вдруг одна из ее помощниц приоткрыла дверь.

– Извини, если помешала, но тебя спрашивает клиент.

– Что ему нужно, Луиза? – спросила Элери, вставая. – Недоволен едой?

– Нет, – усмехнулась девушка. – Он к ней еще не приступал. Джанни как раз делает ему сэндвич. Я подумала, может, ты сама захочешь обслужить его. Он за десятым столиком.

Столик был у окна в дальнем углу кафетерия, и за ним сидел, погрузившись в чтение газеты, Джеймс Кинкейд. Хотя сердце Элери отчаянно колотилось под темно-красным свитером, ее рука не дрогнула, когда она поставила перед ним тарелку с аппетитным сэндвичем. Джеймс моментально отложил газету и вскочил, улыбаясь так, что сердце Элери забилось еще сильнее.