– Благодарю вас, – сказала она, с удивлением открывая для себя, что, оказывается, Джеймс замечал, как она выглядит. – Морская волна определенно не мой цвет.

– Я так и думал. – Джеймс подверг ее обстоятельному осмотру. – Сегодня вы просто ослепительны… Похожи на экзотическую итальянку – наверное, из-за распущенных волос.

Сердце ее учащенно забилось. Элери изумленно уставилась на Джеймса. Чтобы хоть как-то скрыть свое смятение, она засмеялась и отпила кофе.

– Вас ввел в заблуждение цвет моих глаз и волос. Вообще-то я пошла в своих предков из Уэльса. Мой отец – блондин.

– Он из Северной Италии? Она кивнула.

– Из Венеции.

Джеймс сложил руки на груди, не сводя глаз с ее лица.

– Элери, вы отказываетесь вернуться, потому что не хотите или вам не позволяет ваша гордость?

В отличие от сердца с памятью Элери все было в порядке. Ее глаза холодно блеснули.

– Я оказалась под подозрением, если вы помните. Как можно рассчитывать, что я вернусь при этих обстоятельствах?

– Никто, кроме меня и моего зятя, не знает, что вы имеете какое-то отношение к Тоби Мейнарду. – Он отвел глаза. – Сэм сказал, что Мейнард получил информацию от кого-то в «Мерлин-Эйлсе». Вы полностью оправданы.

– Мне нужно доверие, а не оправдание, – резко возразила она.

– Но я доверяю вам. Я говорил вам об этом в тот день, когда вы ушли от меня. – Джеймс помолчал, хитро улыбнувшись. – Я никому, кроме Брюса Гордона, не сказал, что вы уволились. Все остальные служащие думают, что вы взяли что-то вроде отпуска из-за того, что семья в вас нуждается.

– Она нуждается во мне постоянно, – ровным голосом проговорила Элери. – Так что, если бы даже хотела, я не могу.

– Но вы хотели бы, – быстро сказал Джеймс.