– А вы, мистер Кинкейд, случайно не сообщили своему зятю о захвате?

В его глазах появилось жесткое выражение.

– Представьте себе, Элери, не сообщил. Что, впрочем, ничего не меняет. Сэм никогда бы не совершил ничего противозаконного.

Поняв, что негодовать и отрицать свою вину совершенно бесполезно, Элери рылась в памяти, пытаясь припомнить, не ляпнула ли она чего лишнего в присутствии Тоби. Вдруг ее лицо прояснилось. Когда они последний раз встречались с Тоби, она даже не слышала о захвате! Ее подключили только на последних этапах.

– До прошлой недели, – твердо проговорила она, – я ничего не знала о захвате. Вам это должно быть хорошо известно, поскольку именно вы проинформировали меня на прошлой неделе, когда мы вечером задержались на работе. Я ни с кем не говорила на эту тему. И тем более с… со знакомым, о котором идет речь, потому что он катался на лыжах в Вал-д'Изере вплоть до вчерашнего дня. Я не разговаривала с ним в течение трех недель. Он позвонил мне только вчера вечером, сразу же, как вернулся.

– Если вы имеете в виду некоего Мейнарда, то, боюсь, у вас неточные сведения. Он вернулся несколько дней назад.

Элери смерила его холодным взглядом.

– Вы ошибаетесь! Кроме того, как вы можете утверждать, что это Тоби?.. – Она осеклась, прикусив губу.

– Вижу, вы сами пришли к тому же выводу, – устало проговорил Джеймс после затянувшейся, неловкой паузы. – Мне сказал об этом Сэм. Мейнард работает у него, хотя, разумеется, и не подозревает, что Сэм – мой родственник и, следовательно, имеет отношение к «Нортволду».

Напряженное молчание повисло в конторе, резко контрастируя с обычными утренними звуками: служащие, сетуя на скверную погоду, заполняли административный корпус и приступали к своим повседневным обязанностям. Элери ничего не слышала. Она продолжала сидеть неестественно прямо, чувствуя, что голова у нее идет кругом.

Наконец, с унылым выражением на лице, она поднялась.