Элери с недоумением смотрела на него.

– Но я говорила о подруге, Виктории Ментл. Мы выросли вместе.

Он нахмурился.

– Тогда, черт побери, при чем здесь Мейнард?

– Вики познакомила меня с ним несколько месяцев назад на вечеринке. – Элери в упор взглянула на Джеймса. – Тоби всего лишь мой приятель, и я не подозревала, что вы его знаете.

– Не я. Муж моей сестры, Сэм Картрайт, рассказал мне, что Мейнард сознался, что получил информацию от кого-то на пивоваренном заводе, но отказался назвать имя. Я просто перемножил дважды два и… получил пять, – добавил он, сжав челюсти.

– Что ж, я могу понять, почему вы решили, что это я, – бесцветным голосом проговорила Элери.

– Я верю вам, Элери. Тем не менее, был вынужден обратиться к вам за разъяснениями.

– Мне тоже нужно кое-что выяснить, – сумрачно заметила она. – Поэтому я завтра же отправлюсь в Лондон.

– У меня нет слов, чтобы выразить, как я сожалею, Элери. – Он тяжело вздохнул. – Вас действительно ждут на другой работе?

– О да, – проговорила она, окончательно смирившись. – С распростертыми объятиями.

– И без всяких рекомендаций. – Он выгнул бровь. – Интересно. Конечно, вы говорите по-итальянски. Ваша новая работа требует знания двух языков?

– В какой-то степени. – Телефонный звонок прервал их разговор, и Элери автоматически сняла трубку. – Приемная мистера Кинкейда.

– Это Камилла Теннент, – произнес беззаботный женский голос, к которому Элери успела привыкнуть за последний год. – Джеймс у себя?

Элери протянула ему трубку.

– Мисс Теннент, – сообщила она и вышла из кабинета, чтобы продолжить сборы. Она чувствовала себя глубоко подавленной. Умный и честолюбивый Джеймс Кинкейд занимал весьма солидный для своего возраста пост и не скрывал намерения со временем возглавить правление «Нортволда». За год он сумел настолько повысить эффективность работы пивоварни, что обошел все другие Нортволдские предприятия. Элери была бы рада остаться и разделить его успех. Но Тоби Мейнарду хватило нескольких минут, чтобы развеять в прах все ее надежды.