– Костер чуть западнее, – спокойно сообщил Донован. У него был калифорнийский говор, весьма подходящий акцент для владельца одной из самых крупных на Западе фирм по перевозкам. К седлу у него был приторочен чехол с дробовиком: предосторожность, которая заставила Лукаса сначала изумленно заморгать, а потом невесело ухмыльнуться. – Прямо в осиновой роще. Видимо, они разожгли костер совсем недавно.

– Они наверняка нас еще не заметили, – отозвался Лукас, подбирая поводья. Он бросил взгляд на Донована и хищно усмехнулся: – Не пригласить ли их повеселиться?

Улыбка Донована была не менее хищной, чем его собственная.

– А что, пожалуй, стоит. Ведь все это устроено в их честь.

Доехав до лагеря Малдрепа и Ливермора, Лукас и Донован не стали изображать дружелюбие. Оба были одеты в грубые костюмы закаленных мужчин, которые быстро передвигались по суровой местности в плохую погоду: толстые шерстяные куртки, широкополые шляпы, кожаные брюки, теплые перчатки и высокие сапоги. Своего оружия они не скрывали, напротив, демонстрировали его.

Лейтенанты Малдреп и Ливермор отправились на охоту на высокогорье. Аккуратные белые палатки, постели из лапника, раскладные деревянные табуретки – все свидетельствовало о годах, успешно прожитых в самых суровых условиях. Лукас и без того знал, что эти двое – опытные путешественники и хорошие бойцы. Выглядели они настоящими джентльменами, каковыми и считали себя. У Малдрепа были темные волосы и темные глаза, быстрота и ловкость прекрасного танцора или человека, который любит пускать в ход нож в темном переулке. Ливермор был чуть выше ростом и славился тем, что любил получать удовольствия независимо оттого, оплачены они или нет. Аккуратно разделанная туша лося была подвешена высоко на дереве в некотором удалении от лагеря. Скорее всего это была работа Малдрепа, а не Ливермора.