Семью годами раньше, при осаде Виксберга, они казались образцовыми офицерами Армии Союза, пока Лукас не застал их за изнасилованием молодой аристократки-южанки. Они пригрозили, что донесут на него сержанту, если он о них расскажет, и он лишится полученного всего месяц назад звания офицера. Движимый потребностью защищать всех женщин, даже конфедераток, Лукас не поддался на шантаж и добился, чтобы их осудил военный трибунал. Но длительная военная кампания, где нужен был каждый опытный офицер-кавалерист, привела к тому, что их понизили в звании, зачли время службы как тюремное заключение и неофициально лишили так называемой чести.

Тем не менее армейские правила, запрещавшие поединки между офицерами, всегда стояли между ними – до этой минуты.

Двое мужчин поднялись, увидев Лукаса и Донована. Малдреп прислонился к опоре палатки, небрежно положив руку на бедро. Ливермор стоял чуть в стороне, так что их трудно было бы уложить первыми же выстрелами. Впрочем, в планы Лукаса это не входило.

– Доброе утро, Грейнджер.

Тон Малдрепа был вежливым, но недружелюбным. Донована он приветствовал отрывистым кивком.

– Грейнджер, – эхом повторил Ливермор, заставив себя кивнуть.

– И вам доброе утро, убийцы. – В тоне Лукаса звучали ненависть и презрение.

Малдреп прищурился.

– Не забывайте, с кем разговариваете, – лениво произнес он. Малдреп был также уверен в собственном превосходстве, как в тот день, когда впервые покинул плантацию в Южной Каролине, которая принадлежала его семье уже сто лет. Он хвастался своим родством с Джоном Лайдом Уилсоном, губернатором Южной Каролины и автором «Кодекса чести», который определял американские правила дуэлей. – Не будь вы моим товарищем-офицером, я вызвал бы вас на дуэль за то, что вы назвали меня убийцей.