– Была у меня идея, – сказал Цесевич, – но доказал я ее только сегодня... На Земле сейчас двадцать семь тысяч специальностей по официальному реестру. Но это сегодня, а человечеству уже много тысячелетий, и каждая эпоха требовала своих специфических профессий. И вот я беру случайного человека, определяю его призвание... Вполне может оказаться, что он гениальный полководец. Но полководцев сейчас нет, эта профессия в реестр не включена... Так выпадают очень многие. Они не могут проявить свою гениальность в наши дни. Не вовремя родились. Понимаешь, Андрюша, когда я начинал... Я хотел сделать гениями всех. А теорема эта, будь она неладна, опять ставит одних людей над другими. Умственное неравенство – его-то я и хотел уничтожить. Не получилось. Понимаешь, о чем я говорю?

– Наверно, я был бы гениальным надсмотрщиком над рабами, – сказал Андрей. – Или центурионом?

– Не знаю, Андрюша. Могу только сказать, что все современные профессии не для тебя. А прошлые... Или будущие? Может, ты не поздно родился, а рано?

– Значит, я могу стать космонавтом? – с надеждой спросил Андрей. – Почему нет? Раз уж не гением...

– Все впереди, – сказал Цесевич. – Есть еще одно обстоятельство. Примерно до семнадцати лет активность мозга немного меняется. Меняются и склонности, и направление гениальности. Мы просто рано начали. Не отчаивайся, Андрей, ты непременно будешь гением.

Из-за этих слов Андрей отчаялся окончательно. Тесты! До семнадцати лет! Сбегу! Завтра же. Сбегу...

Андрей повторял это слово и не слушал учителя. Ему захотелось вдруг запустить огромным снежком в бороду Цесевича и смотреть, как снежинки облепят ее, и борода станет похожа на ель. Андрей подпрыгивал рядом с учителем и тихо смеялся, представляя эту картину.

6

Однажды – это было ранней осенью, лес вокруг школы еще не начал терять летней яркости – Андрей уговорил Герку отправиться после уроков на Иркутскую энергостанцию.