– Нет, – ответил Андрей резче, чем хотел бы. Лена погибла год назад, и он еще не научился сдерживать эмоции. Цесевич посмотрел на него внимательно, и от этого взгляда, как в детстве, что-то оборвалось у Андрея внутри, и он, взрослый мужчина, известный всей планете певец, странно хрюкнул и готов был броситься учителю на шею и рассказывать взахлеб, вспоминая минуты счастья с Леной. С первой минуты их знакомства, когда Лена назвала свою профессию – подземная геология, ему представлялись рвущиеся переборки, грохот жидкого металла и магмы, заполняющей коридоры...

– Нет, – повторил Андрей и неожиданно понял, что Цесевич знает о Лене, как и вообще знает многое о нем, Андрее.

Они сидели на веранде, пили мелкими глотками белый напиток "Песня", приготовленный Цесевичем из выведенных им самим сортов винограда и яблок.

– Андрюша, – сказал учитель. – После того последнего испытания в школе, когда ты отправился к Леонардо...

– Ничего не было, – сказал Андрей, поняв, что хочет узнать Цесевич. – Да и желания у меня такого не возникало.

– Странный ты человек, Андрей. Имеешь задатки гения и не желаешь их развивать. Нужны тренировки, лучевые процедуры, сейчас есть прекрасные методы, я внимательно слежу за литературой. Поработав, ты сможешь связываться с любым гением любой эпохи без жутких стрессовых видений. Неужели ты воображаешь, что как вокалист достигнешь большего?

Андрей и сам об этом думал, но думал отвлеченно. Обнаружив у себя голос, он стал певцом именно в опере, причем в классической, не потому ли, что таким образом пытался подсознательно создать хотя бы видимость контакта во времени?

С запада пришло круглое серое облако и повисло над домом. Цесевич посмотрел на часы.

– Поливочный дождь, – сказал он.

– Теперь вы занимаетесь селекцией?

– Селекцией, да... Только не растений. Хочешь попробовать?

Он протянул Андрею на ладони пару церебральных датчиков.

– Зачем? – сказал Андрей.