– Нет, ты выглядишь уставшим от своего Арсенина. Не понимаю я, Вадим... Допустим, ты гений контакта. Но у тебя нет знаний, ты не работал в этой области. Никто не стал гением на досуге, между делом. Чтобы достичь в чем-то совершенства, нужно ведь чертовски много работать.

– Гений – это труд, да? Но где сказано, что труд должен быть виден всем? И даже самому гению?

– Ну, знаешь... Когда Карузо брал верхнее до, легкость поражала. Но все знали, чего эта легкость стоит.

– Значит, Карузо не был гением, – отпарировал Вадим.

– Гений может не работать над собой? – усомнилась Ирина. – Тогда я не знаю ни одного – гения.

– А их за всю историю человечества было десятка два. Гении появятся в будущем, когда их научатся распознавать.

– Цесевич?

– Да.

– Я все же не понимаю, – настаивала Ирина. – Эти гении будущего... Они, в конце концов, должны будут переваривать колоссальное количество информации. Одно это отнимает массу времени.

– В наши дни. Сейчас нет эффективных способов борьбы с информационной лавиной. Лет через сто все будет иначе. Профессиональные знания станут накапливать во время сна, а потом и в дневные часы – придумают специальные излучатели. Останется только вспоминать – даже о том, чего минуту назад человек и знать не мог.

– Где-то я читала, – сказала Ирина, – что и в двадцать втором веке в школах будут учиться столько же времени, сколько сейчас.

– Это ты у меня читала, – объявил Вадим. – А ты обратила внимание, какие предметы они будут изучать? Развитие воображения, методика открытий, теория изобретательства... В школах не останется предметов, единственное назначение которых – дать информацию. Не будет, например, географии. Все географические сведения дети получат в виде снов-приключений. А основные положения науки, формирующие мировоззрение, будут и вовсе записаны прямо в наследственной памяти. В школах станут тренировать мозг, как сейчас спортсмены тренируют тело. Программа будет рассчитана на воспитание талантливого человека. Но гением так не станешь. Талант проявит себя в любой области, которая ему по душе, а гений – нет.