Я вышла из дома викария, но домой не спешила: я понимала, что будет гроза. Мне не терпелось, конечно, узнать, какое может иметь значение, кто расставляет цветы. Почему для мамы это было так важно? Неужели дело в этом пугале - миссис Картер? Конечно, в дни своего влияния цветы расставляла бы мама. Она решала, будут ли они украшать кафедру или алтарь. Но все это казалось мне таким мелким... Я одновременно и сердилась, и жалела ее. Хорошенько обдумывая, как сообщить ей неприятное известие, я не спешила домой.

Она уже ждала меня.

- Ты долго пропадала. Ладно... Принесла ответ?

- Не было необходимости писать, - ответила я. - Миссис Картер уже закупила цветы, а мисс Оллдер помогает их расставлять, потому что ее попросили об этом.

Мама посмотрела на меня так, как будто я сообщила о каком-нибудь великом несчастье.

- Нет! - закричала она.

- Боюсь, так он и сказал. Ему очень неловко и, кажется, действительно жаль тебя расстраивать!

- О, да как он смеет! Как он смеет!

- Ну ты же видишь, он объяснил, что не может больше ничего сделать, так как миссис Картер закупила цветы!

- Эта простолюдинка!

- Викарий тут не при чем.

- Не при чем?

Ее обычно бледное лицо побагровело. Она тряслась, и губы ее дрожали.

- В самом деле, мама! Это всего лишь пасхальные цветы! Ну какое имеет значение, кто их расставит?

Она закрыла глаза. Я увидела, как на ее виске быстро пульсировала жилка. Вдруг она тяжело вздохнула и покачнулась. Я успела подбежать к ней и подхватить, когда она начала падать. На губах ее я заметила пену.

Мне захотелось закричать: "Это абсурдно! Это смешно!" Но я испугалась: это было нечто большее, чем гнев.

К счастью, рядом стояло большое удобное кресло. Я сумела усадить в него маму и позвала Мэг.

Втроем - я, Мэг и Эми - мы уложили маму в постель.

Пришел доктор, и Мэг проводила его к маме, а я стояла на ступеньках и слушала.