— О, да как он смеет! Как он смеет!

— Ну ты же видишь, он объяснил, что не может больше ничего сделать, так как миссис Картер закупила цветы!

— Эта простолюдинка!

— Викарий тут не при чем.

— Не при чем?

Ее обычно бледное лицо побагровело. Она тряслась, и губы ее дрожали.

— В самом деле, мама! Это всего лишь пасхальные цветы! Ну какое имеет значение, кто их расставит?

Она закрыла глаза. Я увидела, как на ее виске быстро пульсировала жилка. Вдруг она тяжело вздохнула и покачнулась. Я успела подбежать к ней и подхватить, когда она начала падать. На губах ее я заметила пену.

Мне захотелось закричать: «Это абсурдно! Это смешно!» Но я испугалась: это было нечто большее, чем гнев.

К счастью, рядом стояло большое удобное кресло. Я сумела усадить в него маму и позвала Мэг.

Втроем — я, Мэг и Эми — мы уложили маму в постель.

Пришел доктор, и Мэг проводила его к маме, а я стояла на ступеньках и слушала.

Мисс Гловер, моя гувернантка, вышла и увидела меня.

— В чем дело?

— Мама заболела.

Мисс Гловер постаралась изобразить сочувствие, но не очень успешно. Она, как и другие до нее, оставалась в нашем доме только до тех пор, пока не найдется местечка получше. Однако она прошла со мной в гостиную, чтобы дождаться ухода доктора.

Я слышала, как он спустился с Мэг и сказал:

— Я загляну во второй половине дня. А там посмотрим.

Мэг поблагодарила его и вошла к нам в гостиную. Она посмотрела на меня глазами, полными тревоги. Я поняла, что она тревожилась скорее за меня, чем за маму.

— Что случилось? — спросила мисс Гловер.

— Он говорит, что это апоплексический удар.

— Что это такое? — поинтересовалась я.

— Это плохо. Но мы еще точно не знаем. Подождем.

— Как ужасно, — сказала мисс Гловер. — Она?..

— Он, кажется, не уверен. Он вернется. Она… очень плоха…