К одиннадцати вечера бар совершенно опустел. Часом позже Синтия уже была в постели и, проведя ночь в ставших для нее привычными кошмарных снах, к восьми тридцати следующего утра вновь приступила вместе с Айви к своей основной работе по регистрации постояльцев.

В фойе отеля было довольно оживленно, но Синтия старалась не пропустить Лэнса Торпа, чтобы при первой же возможности задать мучившие ее вопросы.

Такая возможность представилась где-то около полудня. Фойе наконец-то освободилось от наплыва публики, и лишь несколько припозднившихся отъезжающих томились в ожидании такси, которые должны были доставить их в аэропорт. Синтия бросила взгляд на открывшуюся входную дверь отеля как раз в тот момент, когда на пороге появился не кто иной, как мистер Торп.

Войдя в фойе, он замешкался, и Синтия решила незамедлительно воспользоваться шансом, чтобы поговорить с ним. Пробормотав нечто невразумительное, она распахнула дверцу, отделявшую стойку регистрации от общего зала, и замерла, увидев, как к Торпу подошел какой-то мужчина.

Темно-карие глаза вновь вошедшего нетерпеливо оглядели фойе, и это не ускользнуло от внимания Синтии. Как и то, что мужчина казался лихорадочно напряженным. Завершив беглый осмотр, он пожал плечами, и лицо его исказила недовольная гримаса. Синтия догадалась, в чем дело.

Интерьер отеля представлял собой неприглядную смесь стилей. Построенный в классическом стиле, отель был отреставрирован в начале шестидесятых так, что вычурная лепнина оказалась безжалостно уничтоженной или скрытой панелями из пластика. Тогда же заменили и мебель – сделанная из модных десять лет назад искусственных материалов, она быстро стала обшарпанной и теперь, когда бум прошел, казалась довольно безвкусной. Апофеозом убогого интерьера была потертая бордовая ковровая дорожка с ужасным золотисто-желтым орнаментом.