И он понятия не имел, что делать, когда его вышвырнут на улицу. Кейд был болен. Он не мог спать. Ему нужно было выпивать не меньше пинты виски в день. Это был минимум. Он мог бы проглотить и больше, но деньги кончались: на его счету уже почти ничего не было. Он пропустил несколько выплат за автомобиль; из ценных вещей оставалась только камера и некоторые фотопринадлежности. Но с этим он согласился бы расстаться только после смерти.

- Садись, Вэл, - сказал Мейтисон. Он был невысок, лет на десять старше Кейда и похож на птицу. - Что-то неважнецкие у нас с тобой дела.

Кейд продолжал стоять, только вцепился дрожащими пальцами в спинку кресла. Его мучило похмелье. На лице - испарина, голова раскалывается, а в желудке - пугающая, грызущая боль.

- Не надо проповедей, - ответил он. - Все ясно. Рад был поработать на тебя и...

- Заткнись и сядь, - мягко сказал Мейтисон. Он извлек из ящика стола бутылку скотча и два стакана. Разлил и пододвинул один стакан Кейду. - Да садись же, Вэл.

Кейд глядел на выпивку. Секунду боролся с собой, затем принял стакан и осторожно отпил. Уселся. В стакане еще оставалось, но Кейд хотел продемонстрировать, что владеет собой. Не совладал - осушил до дна.

- Есть дело. Как раз для тебя, Вэл, - заявил Мейтисон, с сочувствием глядя на Кейда. Он пододвинул бутылку ближе к репортеру. - Валяй. Чувствую, тебе нужно.

Кейд притворился, что ничего не увидел и не услышал.

- Что за дело?

- "Синдикат тузов" надыбал горячую темку. И они хотят, чтобы ты ею занялся. Польза от этого будет и нам, и им, и тебе.

Работа на синдикат обычно означала хорошие деньги. Ты делаешь снимки, синдикат обеспечивает их публикацию по всему свету, прибыль пополам.

- Что за работа?

Кейд подумал, что если не пить какое-то время, то можно поправить денежные дела. А рука в это время наполняла стакан.