Шнайдер склонил голову набок.

- Да? Я слышал, что "Сан" любит "жареное".

- "Сан" - может быть, но не я.

Шнайдер, заткнув большие пальцы рук за пояс, разглядывал его оценивающе.

- Скажи мне, Кейд, почему они послали сюда такую тряпку, такого проспиртованного слизняка? А? Это интересно.

Кейд проклинал себя за то, что у него не хватило храбрости заказать еще выпивку. Сейчас это было ему просто необходимо.

- Я жду ответа, Кейд.

Шнайдер слегка толкнул репортера в грудь. Кейд покачнулся и отступил на пару шагов. Восстановил равновесие, повел тыльной стороной ладони по пересохшим губам.

- Думаю, они ошиблись в выборе, - он не мог заставить себя замолчать, его несло. - Я ничего не собираюсь снимать, шериф, если это вас беспокоит.

Шнайдер смерил его взглядом с ног до головы.

- Тебя не должно беспокоить - что может беспокоить меня. Где собираешься остановиться?

- В отеле, в центре...

- Когда улетаешь?

- Следующим же самолетом... завтра, в одиннадцать утра.

Шнайдер на секунду задумался, глаза его по-прежнему презрительно поблескивали, затем он пожал плечами.

- Ну, так и чего мы ждем? Потопали, Кейд. Придется о тебе позаботиться.

Когда они вышли в вестибюль, Шнайдер внезапно спросил:

- А что это у тебя в сумке, Кейд?

- Мои вещи.

- Небось, и камера там?

Кейд стал как вкопанный. Глаза его вспыхнули такой безумной яростью, что ошарашенный Шнайдер попятился.

- Только тронь мою камеру! - истерично заорал Кейд. - Пожалеешь, что на свет родился!

- Да нужна мне твоя камера, - Шнайдер недовольно опустил руку на кобуру. - Чего ты орешь? Я что - пытался ее забрать? Нет!

- Не смей к ней прикасаться... и все тут! - заявил Кейд уже более спокойным голосом.

Шнайдер успокоился.