Только очень богатый человек может пользоваться таким поместьем, как Уистлдаун, всего шесть недель в году, преимущественно весной и осенью, во время Кинлендских скачек, подумал Джо. Лошади были для Чарль­за Хейвуда лишь дорогостоящим хобби, а Уистлдаун – одним из десятка поместий, которые ему принадлежали. Конечно, Джо был уверен, что у этого малого есть свои проблемы – а у кого их нет? Но при таких деньгах разве это проблемы?

Он бы с удовольствием занялся проблемами чертов­ски богатых людей вместо своих собственных, а именно: как свести концы с концами. Самые важные вещи в его жизни – дети и лошади – требовали больших расходов без всякой гарантии возврата.

В отличие от его собственного, довольно убогого са­рая двухэтажная уистлдаунская конюшня сверкала новой белой краской и была увенчана двумя алыми фронтона­ми, которые являлись товарным знаком фермы. Добрав­шись до конюшни, Джо отодвинул засов, открыл дверь и вошел внутрь.

Несколько секунд спустя Джо злобно топал по про­ходу. Запах виски вел его как маяк. Он чертыхался, ярость распирала его, он готов был обрушиться на отца как лик господень.

Его терпение лопнуло. Всего шесть недель назад Джо пришлось уволочь отца с баскетбольного матча старше­классников Шелби-Каунти. Пошатывающийся Кари силь­но смутил Али, игрока стартового состава, и других сво­их внуков тем, что в перерыве пробрался на площадку и загорланил боевой гимн школы. После этого отец клялся до самой смерти не прикасаться к проклятому виски.

«Ага, как же, – думал Джо. – Я уже слышал эти песни, причем тысячи раз. И не только я». Это было пос­ледней каплей. Его отец знал – знал! – что в пьяном виде ему запрещено находиться рядом с лошадьми. Особенно с лошадьми Уистлдауна. Особенно в присутствии Чарль­за Хейвуда.

Но ошибиться в темноте было нетрудно. Джо стоял в каком-нибудь полуметре от неподвижной фигуры и смотрел на нее в упор.