Однако ее родители думали иначе.

– Ты сошла с ума, Кейтлин? – Отец смотрел на нее, стоя рядом с камином, не веря своим ушам. Затем начал нервно ходить из угла в угол по комнате, внезапно остановился и взглянул на нее в упор в полном отчаянии. – Бросить колледж! Ради чего? Ради мужчины? Принести от него в подоле ребенка? Или от кого-нибудь другого – многие в его команде будут не прочь. – Его понесло, глаза отца горели, и Кейт почувствовала, как напрягся Том, сидевший в другом конце комнаты.

– Папа, о чем ты говоришь? Я не собираюсь рожать ребенка. – У нее дрожали губы.

– Нет? Почему ты так уверена? Ты хоть представляешь себе, какая у тебя будет жизнь с этим человеком? Знаешь, как ужасно живут спортсмены? Хочешь болтаться по барам, глядеть по телевизору футбол и играть в боулинг по вторникам?

– Ради Бога, папа, я хочу оставить колледж всего на один семестр, и я люблю Тома. Как ты можешь...

– Очень просто. Ты не ведаешь, что творишь. – В его тоне было только осуждение, а мать согласно кивала, застыв в кресле.

– Может быть, позволите и мне вставить слово, сэр? – заговорил Том. Он пришел, чтобы морально поддержать Кейт. Он понимал, что девушка сама должна разобраться со своей семьей, и не собирался вмешиваться, но пришлось. Отец Кейт зашел слишком далеко, и было видно, что это доставляет ему удовольствие. Том с удивлением посмотрел на него. – Мне кажется, у вас сложилось совершенно превратное представление о моем образе жизни. Это правда, я не юрист и не брокер, а игра в футбол не такое уж интеллектуальное занятие, но такова моя жизнь, ничего не поделаешь. Это изнурительный физический труд. И здесь, как и в любом другом деле, встречаются разные люди: плохие, хорошие, глупые и умные. Но Кейт собирается жить не со всей командой. Я веду исключительно спокойную личную жизнь и не могу понять, что вам не нравится в ней...

Отец гневно прервал его на полуслове:

– Вы, мистер Харпер. Вот и все. Что касается тебя, Кейтлин, если ты это сделаешь, бросишь колледж и опозоришь своих родителей, между нами все будет кончено. Я не желаю больше видеть тебя в этом доме. Можешь взять свои личные вещи и убираться. Мы оба – и я, и твоя мать – не хотим иметь с тобой ничего общего. Понятно?