— Чтобы я могла нормально видеть, мама, — терпеливо объяснила она. — Вот хотела проверить, в порядке ли помада.

— Ради бога, перестань преувеличивать. Ты не такая близорукая. Жаль, что контактные линзы еще не готовы... Но ты не можешь быть в очках сегодня вечером: они испортят твой изящный образ и никак не подойдут к этому платью.

— Ну что ж, буду в клубе падать со ступенек, если не смогу их разглядеть, — кротко согласилась дочь. — Ты об этом подумала?

— Не смеши меня! Для этого есть перила. Кроме того, с тобой буду я. — Голос матери смягчился, и она улыбнулась. — А когда мы туда попадем, там окажется полно молодых людей, которые сочтут за счастье взять тебя под руку и благополучно проводить до танцевальной площадки. Ты выглядишь великолепно, Кэтрин. Я поняла, что это белое шелковое чудо создано для тебя, как только его увидела. А теперь идем, детка. Я обещала миссис Уиллер встретиться с ними в восемь. Поздний приход хорош для людей высшего света, но нам лучше не опаздывать.

Как впоследствии подумала Кэтрин, на самом деле Уиллеры, вероятно, предпочли бы, чтобы они совсем не появились. Ее мать приветствовала их с несдержанным пылом, но улыбка миссис Уиллер казалась притворной, а ее муж только кивнул, приподнявшись со стула.

За столом оказались еще две пары. Женщины просто улыбнулись при их появлении, а оценивающие взгляды их мужей вызвали у Кэтрин неприятное чувство неловкости.

Она одеревенело сидела на стуле, без желания ковыряясь вилкой в коктейле из креветок и не поддаваясь уговорам матери уделить внимание танцам. Играл оркестр, но музыка была недостаточно громкой, чтобы заглушить то, что говорила ее мать. Джулия вклинилась в разговор, который, казалось, полностью исключал ее: присутствующие за столом делились впечатлениями о своих путешествиях в прошедшую зиму на Карибы и на юг Франции, затем переключились на проблемы подбора надежной домашней прислуги. Кэтрин внутренне содрогнулась от звука ясного притворного голоса матери, начавшей описывать, как ей трудно было найти заслуживающую доверия экономку.