И вот сейчас, вместо того чтобы использовать драгоценное послерассветное время для отдыха, он вынужден отвечать на дурацкие послания, причиной которых, скорее всего, стала его новая теория, гласившая, что орден тамплиеров после разгрома переместился на Русь и привез секреты европейской алхимии московским князьям.

Раннее пробуждение было насмешкой над пасторальными представлениями Славика о провинциальной жизни: парное молоко по утрам, неспешность, добродушные сплетни наивных дружественных пейзан…

«Ага, дружелюбная аудитория, мать их» – подумал он, припоминая вчерашнее чувство неловкости и смущения, возникшее при перечислении его «титулов»: Ведущий обозреватель, Сайтовладелец, Постоянный-Внештатный-Сотрудник, ДипломантАкадемии-Лозоходства-и-Целительства, и прочая, и прочая. А подлая Люся, якобы выдавая «главную тайну», с хитрым лицом извлекла из-под объемного зада давний номер «Московского комсомольца» с дурацкой заметкой «Тамплиерское золото на Руси» и зачитала из нее вслух именно те пассажи, которых он, Славик, стыдился.

Правда, звучали аплодисменты, а переглядывание и хихиканье его небольшой аудитории можно было списать на растерянность или же предвкушение бутылки портвейна, светлый образ которой научно и творчески вдохновлял собравшихся, и вместе с тем обозначал собой переход к неофициальной части встречи.

Ирония заключалась в том, что автор заметки рекомендовал Славику держаться подальше от портвейна – именно злополучная бутылка, распитая им с корреспондентом, позволила последнему сделать ошибочный вывод, будто все научные идеи он, Славик, черпает со дна мелкой и крупной стеклянной тары.

Оставалась одна надежда – что здесь, в Васютинске, именно умение «употреблять» послужит ему хорошим пиаром, гораздо более действенным, чем публикация в столичной газете.

Тем временем пришло новое сообщение.

«Замели менты нашу черешню»

«В каком смысле?» – набрал Славик, окончательно просыпаясь.