— Вы сказали, что нет такого человека, который тосковал бы по вам дома. Вы не замужем?

— Была. Сейчас в разводе.

— Детей нет?

— Сын. Джоуи. — Она посмотрела прямо ему в глаза. — Он умер.

Дрю выдохнул ругательство, потом вздохнул и сказал:

— Мне очень жаль. Я знаю, какими болезненными могут быть случайные упоминания.

— Не извиняйтесь. Единственное, что я ненавижу, — когда друзья стараются не говорить о нем, словно мой мальчик никогда не существовал.

— Я тоже с этим сталкиваюсь. Люди избегают произносить имя Элли, будто боятся, что я начну рыдать, смущать их, и все такое.

— Да, — согласилась Арден. — Я хочу, чтобы Джоуи помнили. Он был красивым ребенком. Забавным. Милым.

— Что случилось? Несчастный случай?

— Нет. Когда ему было четыре месяца, он перенес менингит, давший осложнение на почки. С тех пор он находился на диализе, и я надеялась, что он будет жить относительно нормальной жизнью, но… — Арден осеклась, и они долгое время сидели молча, не воспринимая окружающего шума вокруг — смеха за столом на другой стороне террасы, грохота блендера в руках бармена, ликующих криков с теннисных кортов ниже. — Ему становилось все хуже и хуже. И прежде чем нашлась подходящая донорская почка, он умер.

— А ваш муж? — тихо спросил Дрю.

Когда он взял ее за руку? Арден не помнила. Но внезапно осознала, что он гладит ее ладонь большим пальцем.

— Мы развелись перед смертью Джоуи. Он, в общем-то, оставил сына на мое попечение.

— Похоже, мистер Джентли настоящий сукин сын.

Арден засмеялась. Его фамилия была совсем не Джентли, но она не могла не согласиться с Дрю.

— Вы правы, он такой и есть.

Они тихо и сообщнически смеялись, пока не осознали этого. С пониманием пришла неловкость. Дрю тут же отпустил ее руку и наклонился за своей сумкой.

— Я слишком надолго отвлек вас от работы. Кроме того, я обещал сегодня посидеть с сыном, потому что моей домоправительнице нужно отправиться по магазинам.