Черт бы тебя побрал, Макаслин, перестань думать об Элли, предупредил он себя. Нельзя вспоминать ее во время тенниса, иначе вся игра коту под хвост…

* * *

— Мистер Макаслин?

— Слушаю вас, — бодро отозвался Дрю в трубку.

Стоял солнечный райский денек, когда последнее, чего может ожидать мужчина, — что его жена погибнет в автокатастрофе, в мешанине металла и стекла.

— Вы один?

Дрю отстранил трубку от уха и озадаченно посмотрел на нее. Потом вслух рассмеялся.

— Да, один, не считая сына. Собираетесь наговорить гадостей прямо по телефону?

Он предположил это в шутку. И понятия не имел, насколько по-настоящему гадким будет разговор.

— Мистер Макаслин, я лейтенант Скотт из полицейского департамента Гонолулу. Произошел несчастный случай.

Дальнейшее он плохо помнил…

* * *

Сейчас же Дрю взял мячик и подбросил его в руке, как бы взвешивая, а на самом деле пытался очистить разум, стереть воспоминания, скручивающие внутренности. Взгляд устремился к женщине, все еще сидящей за столом. Незнакомка подперла щеку ладонью, рассеянно глядя в пространство, и казалась отрешенной от происходящего вокруг. Разве она не слышит визга его поклонниц у ограждения? Разве не должна проявить хоть толику любопытства?

Очевидно, нет. Она так и не взглянула на корт. Необъяснимо, но его обижало ее безразличие, что было совершенно нелогично, ведь весь год после смерти Элли он мечтал, чтобы его оставили в покое.

— Эй, Дрю, — нараспев прокричал голос из толпы фанаток, — когда наиграешься со своими шариками, можешь поиграть кое во что с моими.

Двусмысленность была настолько явной и такой грубой, что у Дрю вскипела кровь, и подача разрезала воздух смутным пятном. Вдохновляемый яростью, он до конца сета поддерживал стремительный темп. В итоге Макаслин выиграл у Гарри два очка.