Мне было четыре года, когда умерла моя мать – нежное, любящее, прекрасное существо. Несмотря на смутные воспоминания, мне казалось, что она всегда рядом. В ее рассказах об Англии, в голосе и глазах угадывалась такая тоска, что даже я, несмотря на юный возраст, это понимала. Она описывала зеленые луга, на которых росли лютики, особый английский дождь, мягкий и нежный, и солнце, которое всегда было теплым и ласковым и никогда – или почти никогда – обжигающим. Все это казалось мне «Небесами обетованными».

Мать пела мне английские песни – «Взгляни на меня своими чудными очами», «Салли в парке» и «Викарий из Брея». Это были песни ее юности.

Мой дед служил пастором Хамберстонского прихода. После смерти дедушки его сын Джеймс вступил в ту же должность и продолжал там жить, так, что когда я впервые очутилась в Хамберстоне, место не показалось мне совершенно незнакомым – ведь я хорошо знала его по рассказам матери.

Наступил печальный день, когда меня перестали пускать к матери – у нее открылась тяжелая форма лихорадки, очень заразная. Помню, как отец посадил меня к себе на колени и сказал, что мы с ним остались вдвоем. Смутно помню чувство утраты и печали, охватившее меня при этом сообщении, но для того, чтобы осознать всю глубину трагедии, произошедшей в нашем доме, я была слишком мала.

Доброжелательные женщины – в основном жены офицеров – наполнили детскую. Они старались приласкать и побаловать меня. От них я узнала, что моя мать вознеслась на Небо. В своем воображении я представила себе это как поездку в страну с зелеными лугами и мягким дождем, по которой она так тосковала и чаепитие с Богом и ангелами, а не с офицерскими женами. Я решила, что она скоро вернется оттуда и все мне расскажет.