Офицерские жены очень жалели меня – ведь девочка так рано осталась без матери. Я поняла это только тогда, когда стала старше и осознала, что ее путешествие на Небо – не просто какая-то поездка, как я вначале воображала. Смерть необратима. Она случается на каждом шагу. Один из слуг в нашем доме как-то сказал мне, что многие нищие, которых я сегодня видела на улицах, могут не дожить до следующего утра.

– Потом приедет повозка и заберет их, – продолжал он.

Когда я услышала его слова, это напомнило мне чуму в Лондоне. И леденящий душу возглас:

«Выносите своих мертвецов!»

Мертвых бродяг на улицах Бомбея не надо было ниоткуда выносить – у них не было своего пристанища.

Причудливый мир великолепия и нищеты, бурной жизни и безмолвной смерти окружал меня в Индии, и воспоминания о нем останутся со мной навсегда. Иногда перед моим мысленным взором возникал наш кансама, важно шествующий по рынку с хитрой улыбкой на губах – позже я узнала, что она выражает торжество по поводу удачно сделанной покупки. Я слышала, как женщины обсуждали друг с другом поучительную историю Эммы Олдерстон, которая вообразила, что справится с покупками лучше своего нечестного кансама, но рыночные торговцы сговорились запрашивать с нее такие немыслимые суммы, что ей пришлось выложить гораздо больше, чем тратил индиец.

– Это их образ жизни, – говаривала Грейс Герлинг, жена капитана. – Лучше принимать его таким, как он есть.

Я любила сидеть на кухне и наблюдать, как работает наш кансама. Он был такой большой и важный, прекрасно понимал, что я им восхищаюсь, и находил себя в самом деле неотразимым. Часто он угощал меня какими-нибудь лакомствами и, скрестив руки на объемистом животе, смотрел, как я их поглощала. Мне хотелось сделать ему приятное, и поэтому мое лицо при этом неизменно выражало восторг.

– Никто не готовит цыплят так, как кансама полковника-сахиба. Лучший кансама в Индии! Ну-ка, мисси Су-Су, ловите!