После обеда, когда они перешли в гостиную, отец, разливая бренди, как бы мимоходом спросил о статье Пола Бродерика.

— Энтони созванивался с тобой перед тем, как принять решение о, публикации?

— Нет. Я узнала о ее выходе только через два дня, когда заглянула в Интернет. Рашмор говорит, что на него надавил Билл Стентон. Мало того, он еще представил дело так, будто я согласилась, но, не желая брать на себя ответственность, укатила в решающий момент в Мексику. Понимаешь, в каком я положении?

Рэймонд Фоллетт нахмурился.

— Понимаю. Но мне представляется, что ситуация даже сложнее, чем кажется. Энтони не тот человек, который легко поддается давлению. И в любом случае он попытался бы проконсультироваться с тобой. Странно.

— Вероятно, Билл Стентон нашел какие-то убедительные аргументы, чтобы заставить Тони поступить так, как он поступил. — Джессика подняла широкий низкий бокал, любуясь густым, насыщенным цветом кажущейся тяжелой маслянистой жидкости. — Меня удивляет другое.

— Что же?

— До выборов еще почти год. Начинать атаку на мэра слишком рано. На мой взгляд, приведенные в статье факты неубедительны. Зачем такому опытному человеку, как Стентон, раскрываться раньше времени? Я понимаю, когда грязь выплескивают в самый последний момент, не давая противнику времени отмыться. Сейчас же мэр имеет все возможности не только отвести удар, но и организовать ответное наступление.

— Ты права, — согласился Рэймонд. — На Стентона это не похоже. Он без страховки в гору не полезет.

— К тому же, — продолжала Джессика, — меня настораживает отсутствие реакции со стороны мэра. Прошло уже несколько дней, а его адвокаты словно воды в рот набрали.

— Да, странно.

— Кстати, ты знаешь Пола Бродерика? Откуда он? Чем занимался раньше?

Рэймонд пожал плечами.

— Ничего определенного. Он появился в городе как раз в тот год, когда я ушел из газеты. Но его должен знать Кеннет. Пожалуй, я встречусь с ним завтра.