Она прошла по асфальтированной дорожке, взбежала по широким каменным ступенькам и вошла в просторный прохладный холл. Несколько человек поздоровались с Джессикой, кто-то улыбнулся, кто-то бросил шутку, кто-то комплимент — и она вдруг поймала себя на том, что соскучилась по этому зданию, которое за два прошедших года стало для нее едва ли не вторым домом.

Ждать лифта не пришлось, и через пару минут главный редактор «Спрингфилд дейли кроникл» двадцатидевятилетняя Джессика Фоллетт ступила на синюю дорожку, вытянувшуюся во всю длину коридора двенадцатого этажа.

Она открыла дверь кабинета, нащупала на стене выключатель — на потолке замигали лампы дневного света — и оглядела помещение, стараясь найти приметы произошедших за время ее отсутствия перемен. Кажется, все на местах — те же оклеенные бледно-зелеными обоями стены, бежевый ковер на полу, просторный рабочий стол с компьютером, рядом с ним тумбочка, в которой пряталась кофеварка и две китайские чашечки с золотыми драконами, яркие пейзажи в маленьких рамках…

Стоп, а где же шторы? Сейчас окно закрывали вертикальные жалюзи серебристого цвета, совершенно не гармонировавшие с обстановкой кабинета. Ладно, надо будет узнать у Тони.

Кондиционеры в редакции всегда работали с перебоями, и по телу, привыкшему за две недели к мексиканскому зною, пробежала легкая дрожь. На стоящей в углу вешалке висел жакет, и Джессика с удовольствием набросила его на плечи.

Прежде чем провести традиционную редакционную летучку, Джессика пригласила в кабинет своего заместителя Энтони Рашмора. Энтони проработал в газете около двадцати лет и считался своего рода хранителем традиций «Кроникл», верность которым он ставил превыше всего прочего, даже лояльности к шефу. Отец Джессики, хорошо знавший Энтони, не раз говорил, что на него можно положиться во всем. Энтони было всего лишь сорок семь, и он только что развелся с женой.