Ему было известно об орхидеях Джозефа все: когда они цветут и как болеют. Он был в курсе всех дел, происходящих в этом доме. Знал и о незаменимости Кэти Уэст.

– Не могло не быть никаких предвестников несчастья, – настаивал Бруно, отодвигая чашку в сторону.

– Ничего не было. Я обязательно известила бы вас при малейших признаках болезни.

– Неужели?

– Что вы имеете в виду? – пробормотала Кэти.

– Я имею в виду, – произнес Бруно, вставая и принимаясь расхаживать по кухне, словно тигр, выпущенный из клетки, – что я не был перегружен обилием информации с вашей стороны о состоянии здоровья моего крестного отца, не так ли? В действительности… – он остановился и принялся сверлить ее взглядом, – вы всячески избегали общения со мной, игнорируя распоряжение полностью держать меня в курсе всех дел крестного, хотя при первой нашей встрече я подчеркнул, что это – неотъемлемая часть ваших обязанностей!

– Это несправедливо! – Кэти залилась румянцем от такого обвинения. – Я работаю на Джозефа, и я не… я не думаю, что это порядочно – заниматься доносами за его спиной.

– Надеюсь, клиника хорошая? – неожиданно задал вопрос Бруно, заставив девушку вздрогнуть.

– Очень хорошая. Я ездила туда сегодня утром.

К Джозефу меня не пустили, но сказали, что его состояние стабилизировалось.

– Надеюсь, это так. Клиника далеко отсюда?

– Около сорока минут на машине. Можно съездить туда сегодня еще раз.

– В таком случае выедем из дома в четыре тридцать.

Бруно направился к двери, и Кэти, собравшись с силами, поспешила за ним в холл.

– Итак… – весело произнесла она, остановившись на некотором расстоянии, в то время как Бруно склонился над багажом. Кэти успела заметить, что вещей не очень много.

– Что? – Темные брови удивленно изогнулись.

Бруно не сразу заметил присутствие девушки.

– Вы… вы займете комнату, в которой обычно останавливаетесь. Вы знаете, наверху. Я… я принесла вам полотенца… – Она растерянно запнулась. – Дело в том, что…