Мы, однако, сидели в библиотеке, превосходно подходящей для данного случая. Довольно большая, впечатляющая комната, тоже в задней части дома, рядом с солнечной, она была обшита очень темными деревянными панелями, в ней стояли большие кожаные кресла и письменный стол, такой громадный, что, должно быть, дом строился вокруг него. Библиотека, видимо, служила Эмину Бирну и кабинетом. Шторы из красного бархата от потолка до пола на очень больших окнах были задернуты, чтобы не допускать в комнату дневной свет и, к сожалению, воздух. Я ощущала своим, подчас чрезмерно чувствительным, носом легкий запах антисептика.

По контрасту со спокойной изысканностью внешней стороны дома эта комната была загромождена чуть ли не до состояния хаоса. Бирн, очевидно, был заядлым коллекционером, притом не особенно разборчивым. Это не значит, что собранные вещи были плохими — я бросила беглый взгляд вокруг, как только мы вошли, и подумала, что Бирн прекрасно знал, что коллекционирует, — но как будто, по крайней мере, на первый взгляд, не ограничивался чем-либо конкретным. Если в его собрании и существовала какая-то объединяющая тема, мне она была неясна. Там были картины, гравюры, сотни книг, большей частью очень старых, в кожаных переплетах, они стояли на полках, громоздящихся на мебели и на полу, покрытом тремя превосходными восточными коврами.

Картины на стенах, все написанные маслом, были мрачными, на них главным образом были изображены большие парусники, сражающиеся со стихиями или с вражескими кораблями. Вдоль одной из стен тянулись застекленные витрины с очень древним оружием, в основном мечами и наконечниками копий, внизу стояли необычные железные котлы, некоторые, по меньшей мере, двенадцати дюймов в диаметре, некоторые еще больше; я решила, что это котлы железного века. Все это размещалось на фоне задника из того же красного бархата, что и шторы.