В комнате царила тишина, слышно было только, как на пол стекает кровь.

– Э-э-э… Освобождение духа, освобождение духа, где же это? А, вот оно.

Я прижала фонарик к шее подбородком, затем одной рукой выдернула затычку из сосуда с женьшенем, а другой начертала над привидением защитный символ. Бедный! Нужно помочь ему во что бы то ни стало.

«Кап, кап, кап», – сочилась кровь из ран. Шелестел рассыпаемый мною молотый женьшень. Вдруг у меня зачесался нос.

– Уходи.

Я оторвалась от блокнота, где была описана процедура освобождения призрака, и уставилась належавшего передо мной мужчину. Это он, что ли, сказал или у меня разыгралось воображение? Призрак лежал без движения – даже грудь не вздымалась. Я наклонилась поближе и была вынуждена признать, что тот, кого я видела во сне, полубог, мужчина моей мечты, – не выдерживает никакого сравнения с этим красавцем.

Хорош, ничего не скажешь.

Все открытые участки его тела были изуродованы ранами (мне ужасно захотелось заглянуть под ткань, скрывавшую его пах), но, несмотря на это, мужчина был до того восхитителен, что просто дух захватывало.

Его израненное тело было загорелым и гладким – так и хотелось погладить. Мускулы на груди и животе развиты, но не чрезмерно. Скрещенные на груди руки покрыты тонкими темными волосами, так же как и сама грудь. Я вновь скользнула взглядом по набедренной повязке и вздохнула: это же надо – так издеваться над таким красавцем! Судя по всему, он жил лет сто назад – на это указывали развитые мускулы бедер. Мама называет такие бедра бедрами наездника. Но больше всего мое воображение поразило его лицо – у призрака были резкие, мужественные черты и волевой подбородок.

– Да, наверно, до того как над тобой поизмывались, ты был парень хоть куда, – вздохнула я. Мне ужасно хотелось отвести с его лба смоляную прядь. Лишь на лице у него не было порезов. Интересно, что послужило причиной столь ужасной смерти? Я с трудом оторвала взгляд от его губ – они были очень хороши – и напомнила себе, что невежливо пялиться на привидения.