– Наверно, у меня расшалились нервы, – решила я и положила мел на пол: мне он скоро понадобится, когда буду чертить защитные символы.

– Уходи. Не нужно меня освобождать.

Я выронила блокнот.

– Что? Кто это сказал?

Я стремительно обернулась, выхватила из-под подбородка фонарик.

– Карлос? Это вы?

– Уходи же.

Я обернулась к призраку. Да, низкий, чарующий, ровный голос, чье звучание было подобно шелку, качающемуся на волнах, доносился отсюда. Я нагнулась поближе: веко привидения дрогнуло, и из-под него выглянул красивый карий глаз.

– Гм, – сказала я.

– Уходи, – повторил призрак. Он говорил, почти не двигая губами.

– Да вы не нервничайте. – Мне захотелось ласково потрепать его по плечу. – Я просто хочу положить конец вашим долгим мучениям.

Глаз на секунду закрылся, потом вновь распахнулся. Его радужка обладала странной притягательностью – в ее карей глубине запросто можно было утонуть.

– Поторопись!

Я кивнула и, нагнувшись, подобрала блокнот. Естественно, ему не терпится получить освобождение! И его можно понять: я бы тоже выказывала нетерпение, если бы истекала кровью.

– Я и так изо всех сил стараюсь! Потерпи малость, я в этом деле новичок. У меня было мало практики, и я не хочу что-то напутать, а потом мучиться угрызениями совести. Блин, потеряла строчку! Секундочку, я мигом; скоро ты будешь свободен.

Я лихорадочно листала блокнот, рассеянно вытирая об ногу мокрые пальцы: блокнот, когда упал, в чем-то испачкался.

– Даю тебе тридцать секунд, чтобы ты покинула это здание. Если ты этого не сделаешь, совесть тебя уже никогда не потревожит.

Теперь он распахнул оба глаза и уставился на меня, словно хотел испепелить меня взглядом. Руки, скрещенные на животе, сжались в кулаки, а само тело оставалось неестественно – точнее, сверхъестественно – неподвижным. У него был приятный европейский акцент. При звуке его голоса я почему-то испытывала странную радость. Впрочем, не время восхищаться его тембром. Усилием воли я заставила себя переключиться на более важные вещи.