– Угу. Балконная дверь плотно закрыта и заперта изнутри. Даже если она покончила с собой или упала случайно, то это произошло не здесь. Давай-ка осмот­рим спальню.

– А вы думаете, что это не самоубийство и не не­счастный случай?

– Я пока ничего не думаю. Ясно лишь то, что жерт­ва жила одна, была очень аккуратна и провела с кем-то по крайней мере часть вечера.

Ева прошла в спальню. Здесь тоже звучала музыка; казалось, эту медленную протяжную мелодию прино­сил ветер, проникавший в комнату сквозь открытую дверь балкона. Постель была не убрана; смятые про­стыни усыпали лепестки розовых роз. На полу у крова­ти кучкой лежали черное платье, черное нижнее белье и черные туфли. Вся комната была уставлена зажженны­ми ароматическими свечами.

– Похоже, что перед смертью жертва либо имела половую связь, либо собиралась в нее вступить, – заме­тила Пибоди. – Ни в гостиной, ни в спальне нет никаких следов борьбы. Это означает, что намерения обоих совпадали.

– А по-моему, Пибоди, это было самое настоящее обольщение. Придется выяснять, кто кого тут оболь­щал. Запиши это в протокол, а потом дашь мне дискеты видеокамер.

Ева намазала ладони специальным кремом, чтобы не оставлять отпечатков, и открыла тумбочку.

– Ого, да тут просто клад боеприпасов!

– Мэм?

– Склад одинокой женщины, Пибоди. Жертва явно любила мужчин. Пара флаконов лосьона для тела, до­рогие презервативы, вибратор для самообслуживания и вагинальная смазка. Все очень стильно и даже консер­вативно. Никаких игрушек и приспособлений, указы­вающих на стремление к однополой любви.

– Значит, ее партнер был мужчиной?

– Или женщиной, надеявшейся расширить круго­зор Бэнкхед. Окончательный ответ дадут дискеты. А ес­ли нам повезет, то эксперты обнаружат в ее вагине «маленьких солдатиков».

Ева зашла в смежную ванную. Там царила девствен­ная чистота. На вешалке висели полотенца для рук, об­шитые лентой. В красивой мыльнице лежало дорогое мыло, на полочке стояли душистые кремы в стеклянных и серебряных коробочках.