– Морс, это не моя подопечная.

– Увы, нет. – Он посмотрел на труп. – В спину этого бедняги несколько раз вонзилось длинное острое орудие. Ты бы решила, что хватит и одного такого уда­ра, но его собеседник, видимо, считал иначе.

– Наркоман. – Ева поджала губы и внимательно рас­смотрела внушительный член трупа. – Могу держать пари, что он наглотался «Экзотики», приправленной «Зевсом». Только такая комбинация может заставить эту штуку стоять торчком даже после смерти владельца.

– Согласен. Поскольку в отчете твоего подчинен­ного детектива Бакстера сообщается, что наш новопре­ставленный с пылом опробовал свой инструмент на же­не брата.

– В самом деле? И что же – он решил перестать трахаться и ради разнообразия поплясать на кончике ножа?

– Так оно и было, если верить показаниям брата и его жены. Она сейчас поправляется после неудачного падения, в результате которого сломала себе челюсть.

– Ну-ну… Слушай, если Бакстер уже посадил этого брата за решетку, а ты выяснил причину смерти, то по­чему ты не занимаешься моим делом?

– Пойдем со мной.

Морс поманил Еву пальцем и через несколько вра­щающихся дверей провел ее в другую анатомичку. Брайна Бэнкхед была там единственной обитательницей. Она лежала на столе из нержавеющей стали, прикрытая до подбородка тонкой зеленой простыней.

«Сразу видна рука Морса, – подумала Ева. – Он относится к мертвым с большим уважением».

– Похоже, она была очень привлекательной моло­дой женщиной.

Ева смотрела на разбитое лицо и думала о зеркале в ванной и ящике с аккуратно разложенной косметикой.

– Да… Морс, скажи мне, как она умерла.

– Думаю, ты и сама это знаешь. Время вы установили точно. Она не испытала ни страха падения, ни бо­ли от удара о тротуар. И даже не сознавала, что умира­ет. – Он бережно прикоснулся к волосам Брайны кон­чиками пальцев. – Часа за два с половиной до этого она была отравлена синтетическим гормонибиталом, до­рогим и очень трудно определяемым веществом.